Реструктуризация как средство оживления рынка

Реструктуризация как средство оживления рынка
Юлия Костецкая, глава Секретариата финансовой реструктуризации
Почти девять миллиардов гривен долгов - именно столько выставлено на реструктуризацию с момента вступления в силу Закона Украины «О финансовой реструктуризации». Много это или мало за более полугода его использования? Препятствия на пути его реализации?

Госпожа Юлия, какие есть практические результаты в настоящее время?


На сегодня в процедуре 9 компаний, и 7 из них уже закончили реструктуризацию. При этом 55% от общего объема открыто должниками ОАО «Сбербанк Украины». При этом следует отметить, что на данный момент успешно реструктуризировано дел на 5,6 миллиарда гривен. Таким образом, несмотря на малое общее количество участников, объем реструктуризаций с использованием закона составляет существенную сумму и наглядно демонстрирует его возможности.


Возникла потребность в совершенствовании закона?


По результатам общения с банками и корпоративными компаниями можно сказать, что на само «тело» закона нареканий нет. Но не хватает части сопроводительных законодательных актов. Есть насущная необходимость в решении проблемы налоговых льгот. Сейчас Секретариат обратился в Министерство финансов Украины за поддержкой в этом вопросе, и мы очень надеемся на понимание.


О каких налоговых льготах идет речь?


Существенным является вопрос налоговых льгот, которое касается в основном взимания НДС с операций финансовых учреждений с дальнейшей поставки или обслуживания приобретенного в собственность имущества и с передачи такого имущества в финансовый лизинг, влияния на финансовый результат при прощении (аннулировании) долга. Банк же не является компанией по управлению активами. Сейчас дальнейшая передача активов имеет налоговую нагрузку на кредитора, и банк остается в такой же ситуации, как и до использованию закона.

К тому же участие в процедуре требует дополнительных затрат от должника, он должен пройти экспертизу, достаточно жесткий аудит, пригласить независимого эксперта - все это не только отнимает много времени, но и требует средств. Кроме того, многие работники банка должны детально изучить все эти отчеты. Конечно, перед должником и кредитором возникает вопрос: а какая может быть финансовая выгода от этого?

В Минфине уже заработал экспертный совет по вопросам налоговых консультаций, мы туда обратились, но, конечно, этот процесс не будет быстрым. Потому что эта дискуссия с участием Национальной ассоциации банков Украины, представителей Всемирного банка продолжается несколько месяцев.


Многие ведущие юристы утверждают, что «большая» реструктуризация уже произошла. Зато доля проблемных кредитов в украинских банках составляет более 50%, а в государственных банках достигает 75%. Как, по Вашему мнению, объяснить это несоответствие?


Отсутствие высокой активности государственных и коммерческих банков относительно процедуры не означает высокое качество их кредитного портфеля. Конечно, критическая масса проблемной задолженности была реструктурирована еще в 2015-2016 году. Тогда банки взялись за наиболее чувствительные для себя активы, давили на баланс. Проще говоря - за то, что «горело и болело». Но показатели уровня проблемности в банковском секторе еще очень высокие и свидетельствуют о необходимости продолжения работы над реструктуризацией. Если бы усилия по возврату задолженности через суды и банкротство были эффективными, тогда и показатели деятельности в банковской системе не были бы такими пессимистичными. На сегодня основные потребители закона о финансовой реструктуризации - это крупные корпоративные клиенты, должники как коммерческих, так и государственных банков. И основной вопрос заключается в желании сторон договариваться между собой об условиях реструктуризации и готовности к сотрудничеству.


Если цель финансовой реструктуризации - оздоровление финучреждения, почему коммерческие банки игнорируют закон?


Они не игнорируют, они ждут своей выгоды. Они сейчас не видят преимущества в том, чтобы отвлекать средства и силы на пользование законом для тех кейсов, что у них есть. Вообще, коммерческие банки свободнее себя чувствуют, чем государственные. И в методах реструктуризации, и в возможности держать на своем балансе токсичные активы. В законе прописаны временные рамки процесса реструктуризации. Но ее можно проводить и без применения закона. Хотя в таком случае переговоры продолжаются годами. И банки, которые уже потратили кучу времени и ресурсов на суды, например, не хотят просто так из них выходить и надеются получить наибольшую долю средств из-под проблемного актива.

Хотя у нас на балансе уже есть два проекта от Индустриалбанка, от Альфабанк большой проект. Надеюсь, что за ними подтянутся и другие. Общий посыл таков: помогайте решить наш главный коммерческий вопрос - закон дает льготы, дайте возможность ими больше пользоваться. Государственные банки должны больше использовать этот закон, их не должен сдерживать вопрос НДС потому, что они более ограничены в своих действиях, чем коммерческие банки.


Среди государственных банков за финансовую реструктуризацию взялся только Ощадбанк ...

В Сбербанке начали рассматривать портфели на реструктуризацию еще до появления закона. Анализировать - с кем эта процедура возможна, с кем нет. С кем - только в суде. Где работа более структурирована, там и результаты. Я считаю, что банк благодаря реструктуризации кредитов получил для себя понятный денежный поток от кредитных операций, который можно инвестировать в новые позитивные кредиты, в экономику страны. А для должника - это возможность работать, платить налоги, разблокировать счета, получать доходы, выпускать продукцию, продавать свои товары свободно, не думать, как скрыться. То есть смысл этого - реинтеграция средств в экономику страны. Структура Приватбанка имеет специфический характер, так как 90% его активов - это остатки от прежних владельцев. И конечно, что эти долги не могут быть просто так реструктурированны, как обычные коммерческие кредиты. Поэтому Приватбанк не наш потенциальный и, так сказать, значимый клиент. Вообще, он был ориентирован на мелкий, корпоративный бизнес физических лиц, и это не фокус-группа для использования закона. Укргазбанк не имеет достаточно большого количества старых долгов. В них кейсов таких практически нет, как и у Привата. Ну, может, 2-3. И с ними можно потерпеть или можно решать, пока не достигнешь максимальной температуры кипения. Меня интересуют больше другие государственные финучреждения - например, Укрэксимбанк. Там показатель проблемности один из самых высоких, мы также оказывали ему методическую поддержку. К сожалению, государственные банки (исключая Ощад) очень медленные в использовании процедуры. За время действия закона можно было бы гораздо активнее двигаться.